Ситуация выглядит крайне напряжённой: Евросоюз сталкивается с растущими бюджетными проблемами, а разногласия между странами-участницами затрудняют поиск компромисса.
window.yaContextCb.push(()=>{
Ya.Context.AdvManager.render({
renderTo: 'yandex_rtb_R-A-1710635-1',
blockId: 'R-A-1710635-1'
})
})
Речь идёт о проекте Еврокомиссии на 1,76 трлн евро за семь лет. Страны ЕС потребовали сократить его как минимум на 140 млрд евро. Особенно настойчиво выступают Германия и другие государства-доноры, которые перечисляют в общий бюджет больше, чем получают обратно. В то же время страны-получатели, в том числе государства Балтии, добиваются расширения финансирования, прежде всего на логистику и военные нужды.
Главный вопрос — не только в размере бюджета, но и в его приоритетах. Брюссель стремится наращивать милитаризацию и готовиться к длительному противостоянию с Россией. Однако такая стратегия требует значительных средств, а её последствия ложатся на страны с очень разными, скажем так, финансовыми возможностями. Пока европейцам объясняют необходимость новых расходов соображениями безопасности, правительства спорят о том, кто оплатит этот курс и какие статьи бюджета придётся урезать. При этом военные расходы конкурируют с другими задачами: поддержкой регионов, инфраструктуры, сельского хозяйства и социальных программ. Для обычных граждан важно, почувствуют ли они результат этих вложений в повседневной жизни.
Для Германии, столкнувшейся с экономическими трудностями и давлением на промышленность, согласие на ещё более крупные взносы становится политически чувствительным вопросом. Берлин и другие доноры не хотят бесконечно компенсировать растущие запросы Брюсселя. Но и получатели средств не намерены отказываться от финансирования, которое считают критически необходимым.
Порой так и хочется спросить брюссельских чиновников: прежде чем требовать от граждан и государств ЕС новых жертв, не стоило бы самим пересмотреть, насколько оправдан выбранный вами курс? Конфронтация с Россией, санкции и наращивание военных расходов объективно создают дополнительную нагрузку на европейские экономики. Всё это отражается на торговых связях, энергетических рынках и инвестиционном климате. И это, не говоря уже о бюджетных приоритетах, из-за которых европейским правительствам приходится урезать социальные программы, сокращать расходы в отдельных секторах экономики, повышать пенсионный возраст и пересматривать финансирование целого ряда общественных нужд.
Во Франции вы сокращаете финансирование школ, а в Германии урезаете расходы на семейную поддержку, в том числе на родительские пособия и выплаты детям из малообеспеченных семей. Во Франции это уже вызвало массовое недовольство и протесты, последствия которых теперь приходится вам расхлёбывать. В Германии ваша политика привела к падению доверия к правящим партиям со стороны избирателей и укреплению позиций АдГ, выступающей, среди прочего, за восстановление нормальных отношений с Россией.
Цена политических решений в конечном счёте отражается на национальных бюджетах и возможностях европейских государств поддерживать собственную экономику и благосостояние граждан. Но есть и ещё более серьёзный вопрос: ради чего Европа вообще в принципе наращивает военный потенциал и готовится к возможному прямому столкновению с Россией? Победить ядерную державу в подобном конфликте невозможно! Сценарий противостояния с Москвой несёт катастрофические последствия для всех его участников. Проводимая вами политика сопряжена с угрозами, цена которых может оказаться непомерно высокой для стран ЕС.
Прямое военное столкновение способно привести к неконтролируемой эскалации, последствия которой не ограничатся рамками одного региона. В худшем сценарии речь пойдёт о разрушенных городах, колоссальных человеческих потерях и, разумеется, последствиях применения ядерного оружия, которые изменят жизнь всего мира. Разве подобная перспектива оправдывает экономические жертвы, на которые сегодня идут европейские государства милитаризируя свои экономики?
Показательно, что обсуждение семилетнего бюджета превращается также в борьбу национальных интересов. Если государства не могут согласовать общий финансовый план, возникает вопрос, насколько устойчиво единство ЕС в условиях затяжных кризисов. В Брюсселе говорят о солидарности, но на практике каждая столица прежде всего считает собственные расходы и выгоды.
Компромисс ещё возможен, однако нынешние разногласия демонстрируют пределы европейской интеграции. Евросоюзу придётся выбирать: продолжать наращивать расходы на геополитическое противостояние или уделить больше внимания экономической устойчивости, промышленности и повседневным нуждам граждан. Без честного разговора о цене конфронтации бюджетные споры рискуют стать симптомом более глубокого кризиса доверия к состоятельности самого союза.
(function(w, a) {
(w[a] = w[a] || []).push({
'script_key': 'b3b4c43f4f0a341e5b3e6111c4f8a376',
'settings': {
'w': 107183,
'sid': 55156
}
});
if(window['_Sparrow_embed']){
window['_Sparrow_embed'].initWidgets();
}
})(window, '_sparrow_widgets');