Уже 65 лет он творит на сцене и наставляет своих учеников за кулисами, более 40 лет руководит ансамблем и ставит номера, вдохновленные национальной культурой и историей. Такой масштабный юбилей в Белгосфилармонии встречают большим концертом. В преддверии праздника корреспондент БЕЛТА побеседовала с народным артистом и узнала, как народным коллективам удается идти в ногу со временем, сохраняя при этом свою аутентичность и уважение к корням. - Валентин Владимирович, 65 лет в творчестве - целая эпоха. Когда вы только делали первые шаги на сцене, могли ли представить, что ваша жизнь настолько неразрывно и надолго будет связана с народным танцем? - Я учился в Белорусском хореографическом училище (сегодня Белорусская государственная хореографическая гимназия-колледж. - Прим. БЕЛТА), но знал, что попасть в театр - редкая удача, поэтому во время учебы я уже делал попытки куда-то уйти. У меня были математические склонности, математик настойчиво уговаривал бросить танцевальное дело и поступать в университет на физмат. Я был на это настроен, но директор меня отговорила. Поскольку я был моложе остальных ребят, то мог спокойно получить среднее образование в училище, а уже потом, если захочу, поступать в университет. Я не думал, что меня возьмут в театр из-за маленького роста, но меня взяли, и поэтому я, конечно же, остался в театре.Если говорить про ансамбль танца, то тогда он только организовался и в него приглашали в том числе артистов балета, но мы считали это самодеятельностью. У меня даже не было мысли, что в будущем я стану его художественным руководителем. Когда меня, режиссера отдела спецмероприятий Белгосфилармонии, позвали на новую должность, я долго отнекивался, но настойчивый министр культуры Юрий Михневич убедил, что я сумею совмещать и ту, и другую работу. - Изменилось ли отношение к народному танцу сегодня или на него продолжают "смотреть сверху"? - Все эти годы я старался изменить само понятие белорусского народного танца. Была такая логика, что народный танец - это крестьянское, деревенское искусство, но ведь Беларусь - страна с многовековой историей, где существовали абсолютно все слои общества, как и в других европейских государствах. Было и деревенское, и городское, и аристократическое. Наш коллектив не только сломал "крестьянскую" традицию, но и сделал ряд номеров в стиле исторической реконструкции. Есть много теорий по поводу происхождения славян и балтов на нашей территории, до сих пор идут споры о том, от кого произошли те или иные племена. В постановках мы выдвигаем свою версию, опираясь на разнообразные исторические источники. - А где вы ищете информацию, ведь у нас многое было уничтожено во время войны? - Да, действительно так, но реконструкция - это когда мы создаем образы, опираясь на мелкие детали и упоминания, поэтому исторический источник необязательно должен быть объемным. Например, номер про воинственное племя Лютичей я создавал, опираясь на образ, найденный в скандинавских хрониках, где Лютич был нарисован в волчьей шкуре с двумя копьями в руках. Поиск таких упоминаний в библиотеках по всему миру позволяет по крупицам собирать необходимую информацию. - Наверняка вы помните время, когда только пришли в ансамбль. Какой шаг был первым на пути к его преобразованию? - В первую очередь нужно было сплотить коллектив, потому что он был достаточно разобщенный. Это долгий процесс, но, к сожалению, когда случаются какие-то неудачи, может возникать междоусобица или соперничество, а не просто здоровая конкуренция. Проводилась работа над тем, чтобы выйти на новый уровень, поставить новые танцы, провести рекламу, подготовиться к гастролям. Мы вызвали репетитора с Камчатки (без него никак), пригласили постановщика, ведь у меня тогда еще не было такого опыта, сшили костюмы в Большом театре СССР. В ансамбль я пришел в апреле, а уже на годовщину Октябрьской революции мы поставили первый большой и мощный номер. В общем, нам нужно было быстро показать, что мы можем. - Создание танцевального номера - это всегда рождение маленького спектакля. Есть ли у вас номер, который дорог сердцу больше остальных? - Мне кажется, я достаточно жесткий руководитель, но в душе лирик и мечтатель. Мне особенно нравятся лаконичные номера без суеты и лишних деталей, такие как "Арэлі", "Крывічы", "Вечарына". Эти номера остаются в репертуаре долгое время, и каждое новое поколение артистов находит в них что-то свое. - За десятилетия вашей работы белорусская сценическая хореография сильно изменилась. Как удается удерживать баланс между строгими академическими традициями и запросами современного зрителя? - В наших постановках сегодня немного изменилась лексика и, конечно, длина номеров. Все в мире становится быстрее, и мы идем в ногу со временем, подстраиваясь под эти изменения. Фольклор - не застывшая форма, и фольклорные номера тоже нужно модернизировать в связи с изменением ритма жизни и информационных находок. Застывшее искусство можно увидеть в музеях. Есть печальные примеры, как, например, театры превращаются в музеи, и от этого не случается ничего хорошего. На сцене должна появляться новая информация. Если ее нет, то это мертвое искусство. Музеи - это хорошо, но в них заключена именно история. Помимо отдельных номеров, мы поработали и над крупной формой. Отдельный номер как рассказ, но каждому писателю после рассказа хочется написать повесть или, если удастся, роман. Роман мы еще не создали, но повести у нас есть. Мы называем их сюиты - номера, которые состоят из шести-семи частей. Мы взяли прекрасную музыку Игоря Корнелюка из "Мастера и Маргариты". Не пересказали роман полностью, а сделали свою версию. В шести частях за 17 минут постарались показать, как решается судьба художника.Также мы поставили два мюзикла для детей - "Щелкунчика" и "Золушку", используя и музыку Чайковского с Прокофьевым, и творчество нашего молодого талантливого композитора и аранжировщика. Во втором акте балета Петра Чайковского "Щелкунчик" во время прибытия героев в сказочное королевство проходит праздничный дивертисмент. В нем ожившие сладости и напитки со всего мира танцуют в честь главных героев. Музыка в балете писалась для симфонического оркестра, но мы были на гастролях во многих странах, в том числе в Испании и Китае, поэтому знаем, какая там музыка. В китайском танце мы постарались воссоздать звучание китайских народных инструментов, в испанском добавили гитару, а в русском - гармошку, то есть детали, характерные каждой культуре. В "Золушке" мы осовременили сюжет. Сейчас делаем свою "Снежную королеву" на музыку композитора Эдварда Грига.
- В ансамбль приходят молодые артисты. Какими качествами должен обладать человек, чтобы попасть в ваш коллектив?
- У каждого артиста должен быть прежде всего инструмент. У нас это тело, поэтому вначале мы оцениваем внешность. Есть и абсолютно специфические требования в хореографии, которые в идеальном варианте встречаются крайне редко. Увлечение хореографией помогает детям развивать слух, чувство ритма, координацию, но заниматься ей профессионально могут редкие единицы. Их мы и ищем в учебных заведениях и зовем работать к нам. Тех, кого берем в коллектив, конечно, доучиваем, потому что ты не можешь сразу после учебы стать полноценным артистом балета. Конечно, здесь есть свои трудности. Молодых парней, которые приходят к нам на отработку, призывают в армию, где они проводят полтора года, а потом они возвращаются к нам, и приходится учить их заново, практически с нуля, ведь полтора года отсутствия в коллективе - это полный выход из формы.
- Сколько лет артисты балета в среднем могут работать на сцене? - 20 лет - максимум, который можно позволить из-за предела физических возможностей. Здесь все как в профессиональном спорте. Вы же не видите гимнасток или фигуристок, которые выступают в 40 лет. А мы по энергозатрате трудимся не меньше чем профессиональные спортсмены. При этом, если раньше танцоры чаще начинали работать в 18 лет сразу после окончания средних учебных заведений, то сейчас многие учатся в университете и приходят позже. Кроме этого, женщины-артистки рожают детей, часто несколько, а декрет не идет в стаж работы. Получается, что артистки остаются работать до 45 лет, и, конечно, им сложно конкурировать с молодыми и энергичными 20-летними танцовщицами. Так что везде есть свои нюансы. - Государственный академический ансамбль танца побывал на гастролях во множестве стран. Есть ли у вас любимое место кроме Беларуси? - С гастролями мы объездили весь мир, восемь раз были в Бразилии и Америке, выступали в Испании, Франции, Нидерландах, Польше, Китае, Турции, Арабских Эмиратах. Я с детства любил Францию. У меня была стажировка в Париже, где я прожил два месяца, так что оттуда у меня особенные воспоминания. Мне также очень понравилась Испания, ее атмосфера, комфорт, люди, которые, там живут. - Что помогает вам столько лет сохранять внутренний огонь и интерес к профессии? - Любопытство. Мне нравятся многие вещи. К тому же я не представляю себя без работы, ведь привык всю жизнь все добывать для себя сам. Наше поколение, родившееся во время войны, никто сильно не опекал. Родители жили бедно, но мы привыкли к сложностям и труду. - Какую главную мечту или творческую задумку вам очень бы хотелось воплотить? - Я еще не закончил свою творческую деятельность. У меня долгов много. Хочу сделать сюиту по мотивам гоголевской "Шинели". Уже нашел изумительную музыку, но пока не хочу делиться, какую. Все увидите на сцене. - В чем, по вашему мнению, заключается неповторимая душа белорусского танца? - В красоте. Именно этим мы запоминаемся и трогаем сердца сотен зрителей.
ФотоГосударственного академического ансамбля танца,
БЕЛТА.-0-