Знали ли вы, что у легендарного Атоса из киноленты «Д'Артаньян и три мушкетёра» гомельские корни? На снимке 1938 года запечатлена семья актёра Вениамина Смехова в день свадьбы его родителей. Невеста Мария Львовна (крайняя слева) опирается на плечо деда актёра, Моисея Яковлевича. Рядом – жених Борис Смехов и родители невесты. Спустя два года в этой семье родится мальчик, которому суждено будет стать одним из самых известных артистов Советского Союза.
window.yaContextCb.push(()=>{
Ya.Context.AdvManager.render({
renderTo: 'yandex_rtb_R-A-1710635-1',
blockId: 'R-A-1710635-1'
})
})
Его лицо знакомо миллионам, а голос невозможно спутать ни с чьим другим. Но мало кто знает, что за этим образом стоит семейная история, корнями уходящая в город над Сожем. Гомель для Смеховых стал местом силы, источником их таланта, культуры и той самой высокой степени интеллигентности, которая всегда отличала эту семью.
Дом на Ветковской и «Вечерний звон». В начале XX века в Гомеле в семье бухгалтера Моисея Яковлевича Смехова царила атмосфера любви к культуре и знаниям.
На фото: Моисей Яковлевич Смехов
Глава семейства жил с женой и детьми на Ветковской улице. Именно здесь, в доме с садом, который снимали у уехавших в Петербург хозяев, прошло детство отца актёра – Бориса Смехова, родившегося в 1911 году. В своих мемуарах он с трепетом и щемящей тоской описывал дореволюционный Гомель: «Передо мной возникла картина детства. Тихий и тёплый вечер. У калитки стоят папа, мама, братья, сестра и гости, собравшиеся уходить. Мне семь лет. Мы тогда жили на Ветковской улице… Издали доносится колокольный звон. Папа запел, и ему стали подпевать: "Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он..." Мне, маленькому, стало очень жаль тех, кого "...нет уже в живых, тогда весёлых, молодых". И жалость эта была такой же магнетической и грустной... Гомель, Ветковская улица, дом в саду...Там сейчас немцы (имеется в виду период Великой Отечественной войны). Может быть, они даже у моей калитки, стоят и распевают свои фашистские песни, оскверняя моё детство...»
На фото: Моисей Смехов с сыном Львом, мать с сыном Борисом.В центре Рахиль и Ефим, которые учились в гимназии.1915 год.
В городе, по словам Бориса Смехова, «царили дружественные отношения без малейших признаков оскорблений по национальной примете». Была синагога, отмечались религиозные дни, и «все еврейские традиции белорусы принимали очень мирно».
На фото: Борис Смехов, который воевал на фронте с 1942-го по 1945 год
Детство Бориса было соткано из простых, но ярких мгновений. Он вспоминал, как в пять лет соревновался с восьмилетним братом Лёвой, кто первый угадает, когда вечером загорится электрическая лампочка: «Оба тянем: "за-а-а". Выиграл тот, кто скажет "...жить", и тут же появится свет...». А в тёплые дни маленький Боря сидел на тротуаре у дома на углу улицы Чкалова, возле кирпичной пивной лавки, и слушал, как старшая сестра Рахиль напевает: «Уж тает снег, бегут ручьи, в окно повеяло весною...».
Гомельские улицы Советская и Ветковская, школа имени Карла Маркса на Пролетарской, знаменитый парк Паскевичей – всё это было частью жизни отца актёра. «Гомель и его жители всегда в моей памяти и сердце», – признался в интервью Вениамин Смехов
Мама и раввин из Бахараха. Самым светлым и одновременно самым трагичным воспоминанием стала для Бориса его мама: «Всё же одна картинка с мамой стоит перед глазами. Мама вертит ручку швейной машинки и тихо поёт: "Белеет парус одинокий..." Комната залита солнечным светом. За окном – кусты жасмина и сирени...».
Мать умерла от рака в 1920 году, когда Борису было всего девять лет. «Накануне смерти, в пятницу вечером, ей поднесли свечи, и перед образом она произнесла над ними молитву, – вспоминал Борис. – А ночью началась агония. Помнится, как она в беспамятстве просила, умоляла: "рфуэс!" – лекарства! Утром в субботу папа и мы, у её кровати. Врач со словами "дети, у вас нет мамы" рвёт на себе рубашку. Мы пошли к Локштановым, у которых по субботам собирались молиться и читать тору, и произнесли "кадыш" – молитву по усопшей маме...».
На фото: синагога в Гомеле
Как выяснилось позже, мать Бориса была праправнучкой раввина Авраама из Бахараха – того самого, о котором писал Генрих Гейне в своей незавершённой исторической повести «Бахарахский раввин».
Вскоре после смерти матери пришла другая беда. Хозяева дома и сада нагрянули из Петрограда (ныне Санкт-Петербург) и потребовали выселиться. Пришлось снять за большую плату половину комнаты на Новиковской улице. Но, несмотря на материальные проблемы, отец был непреклонен и выполнил завещание жены: все дети должны получить высшее образование.
На фото: отец Моисей Смехов с сыновьями Ефимом, Львом и Борисом (сзади), а также с другом Ефима, Гомель 1919 г.
«Кол нидре» и Дом-коммунА. Воспоминания Бориса Моисеевича полны деталей еврейского быта Гомеля: «А вот я в "ешиве" – еврейской школе... Мне девять лет. Я, как и другие, хожу по комнате с тетрадью в руке, заучиваю... Вдруг папа серьёзно подходит ко мне, уводит меня домой. Он просто испугался, что из меня сделают фанатика. Подготовить меня к бар-мицве, чтобы по достижении тринадцати лет я мог читать Тору по субботам у Локштанова, – это нужно. Но религиозный фанатизм – это лишнее...»
Позже, в тринадцать лет, он стоял на службе у Локштанова, слушая молитву «Кол нидре»: «Я знаю, что в молитве просил Бога простить будущие свои клятвы. Это странно. О смысле молитвы я узнаю через много- много лет. А сейчас, в шуме молитвы, я слышу свой мотив. Она всегда приводила меня в необъяснимое волнение...».
Взросление было непростым. В девятом классе Борис Смехов написал в газету статью, где не согласился с комсомольским секретарём на школьном собрании. За это заместитель директора школы его выгнал. Правда, потом восстановил. Борис мечтал стать архитектором, как его старшие братья, окончившие легендарный ВХУТЕМАС. Экзамены он сдал блестяще, но в приёме отказали: «Есть указание в первую очередь брать детей рабочих. А вы годик поработайте, а потом приходите».
Борис не сдался и пошёл работать на стройку дома- коммуны в Гомеле обычным чернорабочим. А потом друзья позвали его на Дальний Восток – строить еврейскую автономную область. Отец не хотел отпускать сына, но, как вспоминал Борис, «сказал, что не будет мешать людям делать так, как они хотят». Два года он отработал трактористом в Биробиджане, пока не вернулся, чтобы поступить в московский плановый институт.
На фото:Моисей Яковлевич - дед артиста Виниамина Смехова
Письмо от академика. Учёба будущему доктору экономических наук, профессору давалась легко. Борис жил в общежитии, учился на вечернем, работал счетоводом в районном финансовом отделе в Гомеле. И однажды судьба сделала крутой поворот. Ему пришло письмо: «Уважаемый товарищ Смехов, не хотели бы вы в аспирантуру?» Подпись: академик Станислав Струмилин. Для молодого человека это было ошеломляющей новостью. «Что может быть лучше? Мировой академик, крупнейшая фигура», – вспоминал он.
В 1938 году Борис женился – познакомился с будущей женой в доме отдыха, влюбились. В 1940-м родился сын Вениамин – будущий знаменитый артист. А в 1941-м они сняли дачу под Москвой у обрусевших немцев. «22 июня утром вышли на веранду, сидим, завтракаем. Хозяйка говорит: идите послушайте Молотова – война. Записался в народное ополчение», – вспоминал Борис Смехов, который позднее был призван в Красную армию и награждён медалями «За оборону Сталинграда» и «За взятие Берлина».
Братья, покорившие Москву. Талант в этой семье передавался по наследству. Старшие братья Бориса, Лев и Ефим, учились во ВХУТЕМАС. Лев Смехов стал классиком советской книжной иллюстрации – он оформлял «Пионерскую правду» (именно он автор логотипа), «Огонёк», «Крокодил», иллюстрировал «Мурзилку». В одном из нацистских циркуляров 1941 года он значился в перечне злейших врагов Третьего рейха: его листовки белорусские партизаны забрасывали в тыл врага. В его эскизах всегда было много Гомеля: улицы, кинотеатры, типажи. Ефим Смехов стал главным художником издательства «Медицина».
На фото: Лев Смехов, дядя актера Вениамина Смехова.
На фото: Вениамин Смехов участвовал в 86 проектах, включая известные фильмы, сериалы и телеспектакли.
Актёр Вениамин Борисович признаётся, что именно от отца он унаследовал любовь к творчеству. После смерти папы в 2010 году Вениамин Смехов нашёл в архивах письма деда Моисея, которые поразили его «удивительной лёгкостью, грамотностью, изящностью слога». «Я стал понимать, откуда такая высокая степень речевой культуры у старших Смеховых и откуда наша, моя и моей младшей дочери, певицы и актрисы Алики Смеховой, тяга к поэзии, музыке, старым русским песням. Всё это из Гомеля», – признаётся актёр.
На фото: юный Вениамин Смехов с родителями и сестрой.
Семья сохранила трепетную любовь к городу над Сожем. Алика Смехова приезжала в Гомель к родственникам, которые жили на Сельмаше. «Мой дедушка и отец моего старшего сына – оба родом из Гомеля. Прекрасный город: там живут хорошие, тёплые, добрые люди», – говорит она.
История Смеховых – это удивительный пример того, как любовь к малой родине, заложенная в детстве, прорастает сквозь годы и расстояния в таланты, книги, картины, спектакли и добрую память. Гомель дал этой семье крылья, а они пронесли его образ через всю свою жизнь, сохранив в сердцах «Вечерний звон» с Ветковской улицы.
На фото: синагога в Гомеле
(function(w, a) {
(w[a] = w[a] || []).push({
'script_key': 'b3b4c43f4f0a341e5b3e6111c4f8a376',
'settings': {
'w': 107183,
'sid': 55156
}
});
if(window['_Sparrow_embed']){
window['_Sparrow_embed'].initWidgets();
}
})(window, '_sparrow_widgets');