В материалах судебного процесса нашли отражение и преступления нацистов на оккупированной территории Беларуси.
Справочно . Смоленский судебный процесс 15-19 декабря 1945 г. стал третьим по счету открытым судебным процессом над нацистскими преступниками и их пособниками в СССР (после Краснодарского и Харьковского процессов 1943 г.), первым состоявшимся процессом после Победы Советского Союза над Германией и первым в череде восьми подобных процессов, которые затем прошли в Брянске (26-29 декабря 1945 г.), Ленинграде (28 декабря 1945 г. – 5 января 1946 г.), Николаеве (10-17 января 1946 г.), Минске (15-29 января 1946 г.), Киеве (17-28 января 1946 г.), Великих Луках (24-31 января 1946 г.) и Риге (26 января – 2 февраля 1946 г.).
На IV краеведческих музейных чтениях «Дорога к Победе», которые прошли в Лиозненском военно-историческом музее в рамках празднования 83-ей годовщины освобождения Лиозненского района от немецко-фашистских захватчиков, о них рассказала начальник отдела информатизации и использования документов Государственного архива новейшей истории Смоленской области, кандидат исторических наук Татьяна Тарасенкова .
Татьяна Тарасенкова (слева) с директором Лиозненского военно-исторического музея Ольгой Самущенко.
– Главная цель процесса – публичное возмездие нацистским преступникам, – подчеркнула Татьяна Ивановна. – Подсудимые с юридической точки зрения отвечали только за свои преступления, но с моральной – несли ответственность за всех гитлеровских военнослужащих. В протоколах допросов обвиняемых неизменно возникали вопросы о том, почему немецкие военнослужащие были беспредельно жестоки, откуда появилась у них ненависть к советским людям, из-за которой они потеряли человеческое обличие, превратившись в нелюдей.
Биографические данные о них скупы. О шести военнослужащих точно известно, что они не состояли в национал-социалистической немецкой рабочей партии, большинство до войны были рабочими и служащими. Некоторые разделяли христианские идеи о милосердии и помощи больным: один обвиняемый часть жизни прожил в монастыре, другой – был членом Красного Креста, помогал больным. Но нравственные качества: человеколюбие, сострадание, терпимость, – у немецких военнослужащих не распространялись на русское население. Почти все единодушно утверждали, что причина их жестокости – результат нацистской пропаганды о немецком превосходстве.
Ефрейтор 335 охранного батальона К. Гаудиян : «Я, как и каждый солдат, убивал русских людей, ибо мы воспитаны в ненависти к русским».
Ефрейтор 335 охранного батальона В. Краузе : «Капитан Эфельд нам сказал, чтобы мы были беспощадны к русским, не проявляли милосердия к ним, т. к. это наш солдатский долг. …Капитан Эфельд всегда говорил нам, что русское население надо уничтожать, будь это женщины, старики или дети».
Старший ефрейтор, лекарский помощник лазарета №551 Р. Модиш : «В армии фельдфебель Казеке нам объяснял, что русский народ является низшей расой и с ним нечего церемониться» .
Ефрейтор 335 охранного батальона Эрих Мюллер : «…мы все были одурманены гитлеровской пропагандой о России и видели в каждом русском лишь животное. Это ежедневно вдалбливалось в наши головы начальством. Поэтому, совершая убийства и другие преступления, мы не задумывались над этим, так как в наших глазах русские не были людьми. Кроме того, подобные действия в германской армии были более или менее повседневными».
– Рассказывая о конкретных преступлениях, немецкие военнослужащие излагали свой взгляд на известные нам события, – отмечает Татьяна Тарасенкова. – Многие карательные акции: расстрелы военнопленных в лагерях и при конвоировании, сожжение деревень, грабежи мирного населения, борьба с партизанами, – все это после изучения материалов судебного процесса предстает в ином, более циничном, контексте, чем было известно ранее.
Так, на предварительных допросах ефрейтор 335 охранного батальона Ф. Генчке , оправдывая свои деяния, объяснял, что в его батальоне, как и в других подразделениях, широко пропагандировалось и поощрялось жестокое отношение к мирным жителям оккупированной территории и советским военнопленным. Поэтому он был вынужден не отставать от сослуживцев, иначе выглядел бы белой вороной и привлек бы на себя внимание начальства, что не сулило ничего хорошего.
Работа Смоленской областной комиссии ЧГК по осмотру территории концентрационного лагеря №126, вскрытие мест захоронений и эксгумация останков. Сентябрь-октябрь 1943 г. ГА РФ.
В октябре-декабре 1941 года военнопленные из Дулага 126, расположенного в Смоленске, перевозились дальше на запад – в Витебск, Минск. Ф. Генчке признавал, что во время конвоирования он расстреливал военнопленных, если те просто подходили к краю платформ, использовавшихся для перевозки. В расстрелах принимали участие и другие подсудимые.
Старший солдат 335 охранного батальона Г. Винклер (в конце октября 1941 года сопровождал 3000 советских военнопленных в Витебск): «Военнопленные перевозились в открытых товарных вагонах-коробках, в каждом из которых находилось по 60-80 человек. В пути следования все военнопленные, высовывавшиеся за борта вагонов, расстреливались. Я лично убил таким образом не менее 6 человек. Сколько военнопленных было всего нами убито за время этой поездки, сказать затрудняюсь».
В показаниях обвиняемых содержится информация не только о преступлениях в отношении военнопленных, но и в отношении гражданского населения. Унтер-офицер 335 охранного батальона В. Вайс рассказывал о практике сбора продовольствия в населенных пунктах. Она состояла в том, что в деревню приезжало немецкое подразделение, усиленное полицейскими и местной администрацией, и староста получал задание собрать определенное количество зерна, скота, других продуктов. Так как собрать столько было невозможно, следовала расправа над жителями. Часть продуктов и вещей, награбленных у крестьян, военнослужащие отправляли посылками в Германию, обеспечивая свои семьи и родственников всем необходимым.
Жителей деревень расстреливали и вешали на деревьях как «друзей партизан», а дома сжигали. На вопрос о том, действительно ли казненные являлись помощниками лесных мстителей, В. Вайс ответил, что казни проводились для устрашения, в большинстве случаев они точно знали, что жители связей с отрядом не имели.
Он и К. Гаудиян принимали участие в карательной операции против партизан близ Осиповичей в августе 1943 года. Не найдя их, карательный отряд оцепил деревню. Всех жителей согнали в сарай и подожгли его и деревню. Пытавшихся сбежать расстреливали. От сарая фашисты ушли тогда, когда обрушились его стены.
– Гражданских лиц, которых задерживали при проверке документов или по подозрениям в связях с партизанами, могли расстрелять на месте без уточняющих опросов и выяснения оправдательных обстоятельств, – продолжает Татьяна Ивановна. – Нацистские преступники разъясняли, что каждый солдат сам определял виновность задержанного и решал его судьбу, независимо от наличия или отсутствия реальной вины, руководствуясь только своими взглядами и характером. Многие подтверждали, что расстреливали людей по собственной инициативе, без получения приказов от своих командиров.
Среди погибшего гражданского населения оказывались дети. Различий между убийством взрослого человека и убийством ребенка немецкие солдаты не делали. Их убивали вместе со всеми жителями сожженных деревень, в момент принудительного угона матерей в Германию. Массовыми преступлениями на оккупированной территории также являлись изнасилования женщин. Почти все обвиняемые на процессе признавались в их совершении, причем некоторые после насилия убивали.
В обвинительном заключении ответственность за массовые убийства и истязания военнопленных и мирных жителей возлагалась на руководителей германского правительства, верховное главнокомандование германской армии, но каждый обвиняемый должен был нести ответственность за свои конкретные преступления.
Военный трибунал приговорил семерых подсудимых к смертной казни через повешение, троих – к разным срокам заключения от 12 до 20 лет. Смоленский судебный процесс, как и другие последовавшие за ним процессы, был призван осудить не только конкретных нацистских преступников, но и всю немецкую политику на оккупированных территориях. Он показал, что разжигание расовой, национальной, политической, религиозной нетерпимости возбуждает даже в рядовых людях ненависть к целым народам, когда обычные человеческие чувства вытесняются острой неприязнью и готовностью убивать всех от мала до велика.
На судебном процессе не были вскрыты все нацистские преступления. Но были выполнены важные задачи правовой поддержки начавшегося Нюрнбергского военного трибунала и вынесения справедливого возмездия военным преступникам как неизбежной расплаты за совершенные злодеяния.
© Авторское право «Сцяг перамогі» . Гиперссылка на источник обязательна.
Автор: Елена РЕТНЁВА . Фото ГА РФ, РГАНИ, Центральный архив ФСБ России .
The post «Воспитаны в ненависти»: показания немецких военнослужащих о преступлениях в Беларуси first appeared on Газета "Сцяг перамогi" .