Первое полугодие работы Апелляционного суда: меньше жалоб, больше дел и прежний принцип взвешенности

От нее зависят устойчивое развитие государства, благосостояние граждан и положение страны на международной арене. Экономические суды служат своеобразным зеркалом процессов, происходящих в экономике. Взвешенность, законность и справедливость решений по экономическим делам и спорам напрямую влияют на инвестиционный климат и доверие бизнеса к судебной системе.

С 1 января 2026 года экономические споры в Беларуси рассматриваются по новой трехзвенной системе — апелляция и кассация перешли в Апелляционный суд. Как это изменило путь экономического спора и почему количество жалоб уменьшилось, а дела проще не стали, нашему корреспонденту рассказала заместитель Председателя Верховного Суда Наталья Сарнавская.

Наталья Сарнавская.

Спор по новым правилам Появление Апелляционного суда изменило не только структуру экономического правосудия. Изменился сам маршрут, который проходит спор. Теперь решение по делу принимает суд первой инстанции, затем оно может быть обжаловано в апелляционном порядке, а после вступления в силу — пересмотрено в кассации. Для предприятия это означает иной порядок защиты своих интересов и новые требования к тому, как выстраивать позицию с самого начала спора.

Первые месяцы работы уже дают материал для анализа. За первое полугодие количество апелляционных жалоб уменьшилось на 33 процента, кассационных — на 66 процентов, хотя общее число экономических дел не сократилось, а, напротив, выросло. При этом снижение числа жалоб само по себе еще не говорит о том, что экономические споры стали менее конфликтными или сложными. На статистику влияют и процессуальные правила, и то, насколько убедительными стороны считают решения судов первой инстанции. Поэтому за цифрами важно увидеть практику: какие дела доходят до апелляции и кассации и по каким причинам решения пересматриваются.

Для Натальи Сарнавской этот разговор имеет и профессиональное, и практическое измерение. Заместителем Председателя Верховного Суда она стала 20 декабря 2025 года по решению Всебелорусского народного собрания. До этого возглавляла Экономический суд Гомельской области, а в системе экономического правосудия работает почти 30 лет. За годы судейской работы ей приходилось рассматривать дела, последствия которых выходили далеко за пределы судебного кабинета. В частности, в Калинковичах удалось восстановить работу двух предприятий, оказавшихся в тяжелом финансовом положении, — мебельного комбината и комбината бытовой химии. За формулировкой «экономический спор» в таких случаях стоят не только обязательства, договоры и расчеты, но и производство, рабочие места, зарплаты, судьбы коллективов, а в конечном счете и экономика страны.

Взвешенность как принцип Новый суд расположен в Минске, однако участникам из регионов необязательно ехать в столицу. Заседание можно провести по видео-конференц-связи через Экономический суд области.

— Такая практика применяется давно и широко, — отмечает Наталья Николаевна. — Участник находится в своем областном суде, а Апелляционный суд подключается к заседанию.

При этом многие представители предприятий по-прежнему предпочитают присутствовать лично. Они отвечают в суде за интересы компании и небезразличны к ее судьбе, подчеркивает собеседница.

— Экономические суды — зеркало экономики, — убеждена Наталья Сарнавская. — Каждый спор отражает проблему конкретного предприятия, а вместе эти дела складываются в общую картину и показывают, над чем предстоит работать на уровне отраслей и экономики в целом.

Отсюда и один из главных принципов, который проходит через весь наш разговор, — взвешенность.

Взыскать долг — и сохранить предприятие Рассматривая иск о долге, суд оценивает не только сумму задолженности и срок просрочки, но и последствия решения для предприятия.

— Экономика — это жизнь. Все риски на сто процентов не просчитаешь, — говорит Наталья Николаевна. — Предприятия работают, получают прибыль, платят зарплаты, но обстоятельства бывают разными. Если у организации возникают проблемы, важно понимать, как решение суда скажется на ее дальнейшей работе.

По ее словам, взыскание всей суммы единовременно не всегда отвечает интересам самого кредитора. Если исполнительный документ поступит в банк, расчетные счета предприятия могут быть заблокированы. Возникает вопрос: за счет чего закупать сырье и материалы, выплачивать зарплаты, платить налоги и взносы в Фонд социальной защиты населения? В некоторых случаях разумнее предоставить рассрочку, чтобы предприятие продолжало работать и погашало задолженность.

Речь при этом не идет об освобождении должника от обязательств.

— Если должен заплатить — заплати. Но столько, сколько должен. Кредитор должен получить причитающееся ему, но удовлетворение его требований не должно приводить к ликвидации второй стороны. В итоге проиграют все: и кредитор, который может ничего не получить, и государство, если остановится производство, — отмечает Наталья Сарнавская.

Особенно важен такой подход в делах с участием сельскохозяйственных организаций. Это отрасль, от которой зависят продовольственная безопасность страны и ее экспортный потенциал. При этом финансовое положение хозяйства может существенно измениться из-за обстоятельств, которые невозможно заранее предусмотреть: сильной жары, недостатка осадков или, наоборот, переувлажнения полей.

Поэтому при взыскании задолженности суд оценивает не только сам долг, но и то, какие последствия для предприятия повлечет исполнение решения. В частности, это касается неустойки. Статья 314 Гражданского кодекса позволяет суду уменьшить ее размер, если имеются предусмотренные законом основания.

За первые пять месяцев этого года экономические суды первой инстанции не взыскали неустойки на 27 миллионов рублей. По словам Натальи Сарнавской, это значительная сумма, однако ее взыскание в полном объеме в отдельных случаях могло бы поставить под угрозу дальнейшую работу предприятия.

Похожая ситуация возникает, когда кредитор требует обратить взыскание на имущество сельхозорганизации. Бывает, что задолженность уже взыскивается и постепенно погашается, но кредитора не устраивает темп выплат. Тогда он обращается в суд, в том числе с требованием изъять технику — тракторы или комбайны.

Но для сельхозпредприятия такая мера может иметь последствия, несопоставимые с суммой долга.

— Когда идут весенне-полевые и осенне-полевые работы, каждая единица техники на счету. Если ее изъять, как дальше работать? Кредитор при этом не окажется в ситуации, когда ему вообще ничего не выплатят. Он просто хочет получить деньги быстрее, — объясняет Наталья Николаевна.

В практике она вспоминает случай с одним агросервисом. В собственности предприятия было одно здание, где размещались мастерские и контора. Оно ремонтировало сельхозтехнику не только в своем районе, но и в соседних: другого подобного сервиса поблизости не было. Долг был небольшим и погашался по мере поступления выручки. Тем не менее кредитор потребовал обратить взыскание на здание, стоимость которого в десятки раз превышала сумму задолженности.

Суд отказал в требовании, признав такой способ взыскания злоупотреблением правом.

— Каждый регион отличается, в каждом есть свои особенности. Поэтому по делам с участием сельскохозяйственных организаций мы ввели практику привлекать к делу областные и районные исполнительные комитеты. Они отвечают за экономику региона, знают ситуацию на конкретных предприятиях. Мы взаимодействуем, чтобы решение суда не причинило вреда ни самому предприятию, ни экономике региона, — отмечает Наталья Сарнавская.

С договора всё начинается Значительная часть хозяйственных споров зарождается еще на стадии заключения договора. Именно поэтому, считает Наталья Сарнавская, его условия должны быть не только юридически корректными, но и исполнимыми:

— Основной принцип заключения любого договора — свобода воли сторон. Можно подробно регламентировать порядок исполнения обязательств, но прежде необходимо оценить, способны ли вы выполнить принятые на себя условия, располагаете ли необходимыми ресурсами, специалистами. Иначе предусмотренные договором санкции могут обернуться уже против вас.

Особенно актуально это для белорусских предприятий, закупающих оборудование, когда проект договора нередко готовит сама организация, рассказывает собеседница:

— Нужно заранее определить условия: порядок оплаты, сроки поставки, шеф-монтажа, пусконаладки и другие обязательства сторон. Когда эти вопросы не урегулированы, именно договор становится источником будущего спора.

Судебная практика, по словам Натальи Николаевны, позволяет не только разрешать такие конфликты, но и выявлять типичные проблемы в договорных отношениях. Недавний пленум Верховного Суда был посвящен аренде — одному из наиболее распространенных видов договоров, продолжает собеседница:

— Мы провели обзор судебной практики и расписали правовые ситуации, с которыми сталкиваются суды. Подходы, заложенные в постановлении, общие для всех категорий споров: по поставке, аренде, строительному подряду. В их основе — справедливость, взвешенность и недопустимость получения необоснованной выгоды одной стороной за счет другой.

Отдельный пласт работы составляют споры с иностранными контрагентами. Закон Республики Беларусь от 12 июля 2023 года № 280-З «О применении специальных ограничительных мер» предусматривает исключительную подсудность белорусским судам по отдельным категориям экономических споров, связанных с ограничительными мерами.

На практике речь, в частности, идет о ситуациях, когда иностранный контрагент не исполняет обязательства по договору. Например, белорусскому предприятию поставили оборудование, но не выполнили монтаж и пусконаладку, поэтому эти работы пришлось поручить другой организации.

— Такие споры мы рассматриваем достаточно оперативно, — отмечает Наталья Сарнавская. — В тех исках, которые я видела, иностранная сторона не отрицала наличие обязательств, а фактически откладывала их исполнение: «когда-нибудь потом, может быть, заплатим».

В другом случае защищать свои интересы в иностранном суде недружественного государства пришлось белорусскому предприятию. Речь шла о крупном производителе, заключившем контракт на закупку сырья. Однако поставка не состоялась: товар не пересек границу. Тем не менее поставщик обратился в суд своей страны с требованием взыскать оплату по договору.

Представителям белорусского предприятия пришлось выехать в страну рассмотрения спора, где они заявили, что оснований для оплаты нет, поскольку товар так и не был поставлен. При этом переводчик белорусской стороне предоставлен не был, а процесс проходил на национальном языке. Несмотря на заявленные возражения, иностранный суд взыскал с предприятия задолженность за непоставленный товар.

Когда решение поступило в Беларусь для признания и выдачи исполнительного документа, Экономический суд встал на сторону своего предприятия.

— Цена вопроса — больше миллиона евро, — вспоминает судья. — За что?

Кстати, позже иностранный поставщик был признан банкротом и уступил право требования другой компании.

Что показывает статистика О том, как меняется работа экономических судов, говорит и статистика. По словам Натальи Сарнавской, за первое полугодие этого года количество апелляционных и кассационных жалоб существенно снизилось. При этом число рассматриваемых дел не уменьшилось, а, напротив, выросло.

В целом экономические суды рассматривают около 60 тысяч обращений в год. Доля отмененных постановлений составляет около 0,15 процента — столько же было и в прошлом году.

— Если взять за полугодие 30 с лишним тысяч рассмотренных дел, для какого-то областного суда это одна отмена, для какого-то — две-три. Счет идет на единицы, практически как математическая погрешность, — поясняет заместитель Председателя Верховного Суда.

При этом значительная часть споров разрешается еще до вынесения судебного решения. Обязательный досудебный порядок предполагает, что сторона сначала направляет контрагенту претензию. На этом этапе стороны нередко договариваются об отсрочке, согласуют график платежей или меняют условия договора.

— Люди понимают: завтра им все равно придется взаимодействовать — приобретать товары, оказывать услуги, заключать новые договоры. Поэтому стараются договориться. Все субъекты хозяйствования взаимосвязаны, — объясняет Наталья Николаевна.

Если же спор доходит до суда, процессуальное законодательство ориентирует стороны на примирение. Уже при возбуждении дела суд разъясняет возможность заключить мировое соглашение и напоминает о финансовом стимуле: половина уплаченной государственной пошлины возвращается из бюджета.

Ежегодно около полутора тысяч дел заканчиваются мировыми соглашениями.

Еще один показатель — количество жалоб на организацию работы судов. По словам Натальи Сарнавской, они поступают редко, а в некоторых регионах могут не появляться годами:

— В Гомельской области, за которую я отвечала, около пяти лет не было ни одной жалобы на культуру правосудия — невнимательность или некорректное отношение. Судьи тщательно изучают материалы, к процессам готовятся. А если проанализировать поступающие жалобы, то чаще всего это просто несогласие с решением.

Оперативность рассмотрения подтверждает другая цифра: более 80 процентов дел рассматриваются уже в первом судебном заседании. Это особенно важно для участников процессов из отдаленных районов.

За решением — судьба предприятия Профессиональный путь Натальи Сарнавской дает немало примеров, когда суду приходилось смотреть дальше самого предмета спора. Особенно это проявлялось в делах о восстановлении платежеспособности предприятий, где за цифрами долгов стояли производство, рабочие места и люди.

Еще в начале 2000‑х, возглавляя тогда Хозяйственный (ныне Экономический) суд Гомельской области, она в одном из таких дел подключила к работе Калинковичский райисполком. Управляющий отчитывался перед исполкомом, вместе обсуждали, что выпускать, как снизить себестоимость, где искать рынок сбыта. Тогда закон еще не предусматривал такого взаимодействия. Позже эта практика получила закрепление в законодательстве.

Санация одного из мебельных предприятий завершилась в 2009 году — без государственных вложений. За это время там модернизировали производство, создали маркетинговую службу. Сегодня это одно из сильных предприятий района.

В другом случае речь шла об организации, где работали около 200 человек с нарушением слуха. Закрытие означало бы для многих потерю единственного места работы. Экономический суд поддержал инвалидов и пошел по пути восстановления платежеспособности. Предприятие смогло выйти из процедуры раньше намеченного срока. За время санации зарплата выросла на 330 процентов.

— Скажите, а кто потерял? Мы разве не доброе дело сделали? — говорит собеседница.

Но, пожалуй, важнее цифр то, что происходило с самими коллективами. Работники не всегда понимали, что означает санация и что будет с предприятием дальше. Когда Наталья Сарнавская встречалась с коллективами, у нее спрашивали:

— А мы будем работать?

— Не переживайте, все будет нормально, вы будете работать.

Собеседница отмечает, что предприятию в такой ситуации прежде всего нужно дать возможность «дышать»: наладить работу, обеспечить оборотные средства, не требовать одномоментно погасить все накопленные долги. А дальше многое зависит уже от самого коллектива.

По мнению Натальи Сарнавской, судья в своей работе должен руководствоваться следующим принципом: оценивать решение по тому, как оно отразится на предприятии, на людях и на стране.

— Если ты человек небезразличный, если хочешь помочь, правильные мысли приходят в голову. И ты понимаешь, как нужно рассмотреть каждое дело. Поэтому всем говорим: думайте, как помочь своей стране, людям. И правильные решения придут, — заключает судья.