Французский лицей как детонатор протеста в "эпоху сжатия"

человек, а по информации организаторов - около 800 тыс. Как сообщает Le Figaro, власти насчитали по стране 110 шествий. В Париже полицейских отправили блокировать колонны тех, кто намеревался присоединиться к основной демонстрации. Столкновения произошли на окраинах столицы. Кто может стоять за протестами во Франции и чем это способно обернуться в дальнейшем, попытались разобраться в нашем материале.

По свидетельствам очевидцев, было трудно дышать из-за использования полицией слезоточивого газа. Но пострадавшим помогали подготовленные молодые люди, давали советы, указывая пути эвакуации и предлагая жидкости для промывания глаз. С человеческой точки зрения это было к месту, а с медицинской - достаточно эффективно. Одним словом, это такой прообраз подготовленной городской партизанской борьбы. Со времен "Мая 68" и "Желтых жилетов" у французов есть опыт, несмотря на провокации. Поэтому следует внимательно присматриваться и остерегаться сообщений о разрушениях и хаосе, вызванных демонстрациями. Вместе с тем феномен хулиганов и провокаторов так же стар, как и французская традиция протеста.

Обратите внимание на растущую несправедливость в мире, на психо- и социопатические механизмы власти, на чудовищную олигархию горстки богатых людей. Навязывают лозунг "Свобода, равенство, сестринство". Желание "перехватить" протест налицо.

В апреле министр войны США Пит Хегсет заявил, что "если какая-либо организация и должна ежегодно получать Нобелевскую премию мира", то это, безусловно, армия Соединенных Штатов. По его мнению, американские солдаты являются гарантом безопасности не только США, но и многих людей в мире. Попробуем оценить происходящее в свете такого понимания "установления мира" и присмотреться, что стоит за резким включением протестной активности во Франции.

На поверхности - недофинансирование образования, перегруженность классов и нехватка учителей, аварийное состояние школ. Но это вопросы, которые не решаются на улице. Во Франции нет, например, единой системы и критериев приемки учебных заведений к началу занятий, как у нас. Правда, появилась в 2026 году специальная служба из 15 агентов для внезапных проверок в 620 школах Парижа.

Но олигархическая социальная пропасть во Франции непреодолима. Система власти и денег настолько тесно связана, что в нее невозможно вставить иголку. Элита готовит новых министров и чиновников в закрытой системе частного образования, герметично изолированной. Другим же остается платформа Parcoursup - единая государственная система поступления в вузы Франции. Самый острый симптом сбоя - огромное количество абитуриентов, которые остаются без места. Так, в 2026 году после основного этапа зачисления 100-130 тыс. человек остались без предложений от вузов. Для сравнения: в 2025 году таких было 103 тыс., а в 2024-м - 85 тыс., то есть ситуация ухудшается. Алгоритмы платформы учитывают оценки за контрольные и посещаемость, другие параметры. Официально вузы используют "ожидаемые профили" абитуриентов, но на практике эти критерии по-прежнему неясные для школьников и даже для учителей. Вот оно - цифровое будущее во всей красе!

Ведущие частные вузы Франции эту систему не используют. Но речь идет не о молодежи и условиях обучения - это лишь симптом болезни государственной системы. Показательно - ни 78 университетов, изучающих во Франции "социальные науки", ни полтора десятков центров, проводящих социологические исследования, подобной вспышки возмущения не предвидели. Тем более что десятилетия во французских школьных учебниках события "Мая 68" подаются в разных классах на пару страниц, как болеутоляющий укол, снимающий остроту симптома, но не лечащий болезнь системы.

Один из лидеров протестов "Красного мая" Ален Гейсмар занимал должность генерального инспектора национального образования с 1990 по 2000 год. Хотя генеральный инспектор не определяет политику напрямую, его отчеты и оценки влияли на решения министерства. Вот ключевые изменения, которые происходили в системе образования при нем: рост числа лицеистов и переполненности классов, усиление дифференциации в лицеях, реформа подготовки учителей, децентрализация и автономия школ, были введены зоны приоритетного образования. Не эти ли реформы послужили активности сегодня? Но появилась возможность "объединения" протестов.

Речь идет не о едином движении, а о сетевой солидарности, обмене тактиками и координации через европейские структуры. Институциональная инфраструктура существует - European Students' Union (ESU). В 2026 году ESU зафиксировал 31 протест в 13 странах (январь - март) и 54 акции в 22 странах (март - май). ESU прямо заявляет: "Наша роль - соединять национальные союзы и следить за тем, чтобы сообщение распространялось по всей Европе". ETUCE (Европейский профсоюзный комитет по образованию) представляет 11 миллионов учителей из 131 профсоюза в 49 странах. ETUCE поддержал марш 10 тыс. человек в Брюсселе, а также забастовку французских учителей против сокращения бюджета.

Цифровые сети используются в протестах как "нервная система". Snapchat/WhatsApp - для мгновенной координации блокад и обмена тактиками между странами. Telegram/Signal - закрытые каналы для стратегических решений и защиты от полицейской инфильтрации. TikTok/X может применяться для вирусного распространения символов и нарративов.

Координация протестующих в разных странах уже происходит, при этом не как "единая революция", а как распределенная сеть. Инфраструктура работает. Страновые требования сформулированы. Мультикультурализм помогает. Не хватает лишь общего триггера - например, нового раунда бюджетных сокращений ЕС, решения о перераспределении средств из образования в оборону или "локальной" победы митингующих. Возникает стойкое подозрение, что "разрозненные цветные революции", проходившие ранее, были только подготовкой инфраструктуры и наработкой методов для чего-то большего, разворачивающегося сейчас на наших глазах. Мы наблюдаем почти нулевую реакцию международных организаций на подавление протестов (газ, светошумовые гранаты, резиновые пули и т.д.) что во Франции или Бельгии, что в других странах. Показательное молчание правозащитников и внутренняя жестокость без внешнего давления упираются в ESU, выполняющий две ключевые функции: мониторинг (сбор данных о протестах) и солидарность (публичная поддержка наднационального уровня).

ESU имеет основное финансирование от Европейской комиссии. ЕС предоставляет организации операционный грант через программу Erasmus+. Фонд Сороса тоже выделяет ESU деньги. OSF финансирует конкретные направления, например, программа Together, Moving Forward была предоставлена на поддержку студенческих инициатив по интеграции беженцев и равному доступу к образованию, проект Academic Freedom проводит исследования и кампании по защите академической свободы…

Так что дело Сороса о "цветных революциях" не умерло, а бурлит. Правда, слух пошел, что его тему кто-то пытается перехватить или уже перехватил. Вместе, ESU и OSF, создают систему, где французская искра (тактика, символ, опыт) мгновенно передается через цифровые сети и одновременно получает европейскую легитимность через институциональные структуры. Это делает движение децентрализованным, но скоординированным и трудноконтролируемым для властей отдельных стран. Ключевая риторика - "Франция показывает, мы повторяем" - шагает дальше: Испания, Албания, Германия... Это своеобразная модель "франшизы": берется "бренд" (французские протесты) и адаптируется к местным условиям.

Стареющая элита (своего рода элита в стиле Сороса), рассчитывавшая на сохранение привычного порядка вещей (business as usual), не знает, как удержаться на ногах. В своих действиях она опирается на Лондон, Сити, МИ-6 и "Моссад"… Стратегия, которую старается поддерживать интеллектуальная элита "Мая 68", заключается в том, чтобы дать молодежи знания, позволяющие понять: вся система нуждается в замене, а не в реформировании - для реформ уже слишком поздно. Но как говорил Грамши: "Старый мир умирает, новый - еще не родился, и в этом междуцарствии появляются чудовища". Поэтому стоящие за нынешними событиями, скорее всего, попытаются включить свет настоящей "Красной весны". Лозунг "Свобода, равенство, сестринство" не получит массового распространения, хотя в определенных феминистских кругах он был известен задолго до нынешних событий. Но постоянная подмена лозунгов происходит для запутывания масс.

Очевидно, что, по крайней мере, с момента прихода к власти Трампа нарастает противоречие между "традиционной буржуазией" (яркими представителями которой можно считать Сороса, Европейский союз, американских демократов и неоконсерваторов) и "новой буржуазией", извлекающей выгоду из современных технологий. "Старые" стремятся манипулировать общественным недовольством, заводя его и себя в тупик, их единственная цель - посредством хаоса сохранить глобальную систему, выстроенную вокруг США, НАТО и доллара. "Новые капиталисты", такие как Маск, опираются на прорывные технологии и новые сегменты буржуазии, стремясь вернуть динамику развития. Кроме того, существуют политические группы - как правило, марксистские или, по крайней мере, антиимпериалистические, стремящиеся организовать народные массы для выхода из капиталистической системы.

Наряду с вопросами образования для французских старшеклассников и студентов важным фактором является тема милитаризации и войн. Невыразительное выступление Макрона вечером 18 октября отразило, как плохо он понимает происходящее. А вот опытные "майданутые", как показывает жизнь, могут всплывать в разных "продвинутых" странах.

Сергей МУСИЕНКО.-0-

Автор выражает огромную благодарность Бруно ДРВЕСКИ - доктору политических наук, профессору Университета Сорбонна, эксперту Национального института восточных языков и цивилизаций (INALCO)