Сила любящего сердца. В проекте "Преодоление" история жизни Анны Степановны Иваний

Порой именно в этих маленьких проявлениях человечности и прячется то тихое, выстраданное счастье, которое не купишьни за какие деньги.

Историю жизни Анны Степановны Иваний невозможно слушать без слез. Рассказывая ее, она часто делает паузу, и в этой тишине слышно, как заново проживает она каждую минуту своих воспоминаний.

Рожденная в концлагере

Детство Анны Степановны должно было стать самым обычным: радостным и беззаботным. Если бы не война. Родители — Степан Александрович и Агафья Федоровна жили в деревне Великое Село, что в Свислочском районе, растили трех дочерей, усердно работали, держали хозяйство. Привычная жизнь миллионов семей в начале 40-х выглядела именно так. Но в один миг все перечеркнула война — и тихий деревенский уклад, наполненный запахом свежего хлеба, смехом детей и вечерними разговорами на лавочках, рассыпался, как хрупкое стекло под тяжелым сапогом.

Анна Степановна вспоминает те события не как хронику, а как живую, до сих пор ощутимую боль. Обо всем ей, уже подросшей, годы спустя рассказывали сестры и мама.

Папу, который на тот момент был председателем сельсовета, немцы арестовали в 1942 году. По доносу его обвинили в связи с партизанами и вынесли приговор — расстрел. Но рядом была мама — и в ней оказалось столько силы, сколько не ждешь от хрупкой женщины. Она продала все, что могла, и пошла к немцам. Умоляла, стоя на коленях, сохранить жизнь мужу. И когда ей назвали условие — увезти всю семью в Германию, — она не стала спорить. Потому что знала: главное, чтобы Степан остался жив, чтобы они были вместе, даже если впереди неизвестность. Товарные вагоны привезли всю семью в Ротенбург. Бараки на территории поместья стали их новым пристанищем, а их самих записали как рабочую силу — без имен, без прошлого, без права на выбор. И здесь, в этих стенах, 3 августа 1943 года родилась Анна Степановна.

Когда фронт стал сдвигаться, и немцы начали отступать, над людьми, которых держали в поместье, нависла страшная угроза. Хозяин поместья — немец — однажды предупредил: «Вас могут разослать по концлагерям, а мужчин расстреляют. Я не хочу, чтобы на моем доме был страшный грех — ваша смерть». Он дал им повозку, снабдил хлебом и салом, и мужчины ушли. Среди них был и отец Анны Степановны.

Мужчины долго скитались, шли наугад, и в конце концов перешли линию фронта. Там их сразу отправили воевать. А в поместье на следующий день пришли немцы и забрали в концлагерь всех оставшихся — женщин, детей, стариков.

— 32 барака, где держали людей, располагались на территории завода по производству авиационных бомб, — вытирая слезы, рассказывает Анна Степановна. — В нашем было 260 младенцев. А в живых осталось только 13. Я — одна из них.

Надзиратели в концлагере отличались особой жестокостью. Воду перекрывали намеренно, лишая детей самого необходимого. Сотни малышей лежали без сил. А старшие сестры, каждый день рискуя собственными жизнями, совершали подвиг ради своей крошечной Анютки: незаметно пробирались к ближайшей луже, набирали из нее воду себе в рот и приносили ее сестренке. А потом шли к маме и просили разрешения пойти напиться самим. «Это заслуга моих сестер, что я выжила в том аду», — тихо повторяет Анна Степановна.

Немцы забирали младенцев — новорожденных, крошечных. Что с ними делали, никто не знал. А потом возвращали, просто выбрасывая в коридор. Кого живого, кого уже нет. Оказалась там и маленькая Анечка. И вот, среди других крошечных тел, Агафья Федоровна искала доченьку по родимому пятну на щеке. Она бегала по коридору, всматривалась в каждое лицо, плакала и кричала: «Где же моя кветачка?».

Но и среди этой тьмы встречались люди. Сестре Анны Степановны тогда было всего шестнадцать. Ее, как и многих других молодых людей, забрали рыть окопы. У девушки был прекрасный голос. И в какой-то особенно тяжелый день, когда страх и безысходность сковали все внутри, она запела: «Ох, умру я, умру, похоронят меня, и родные мои не узнают, где могилка моя». В этих словах слышалось столько боли, что они тронули сердце немецкого солдата, охранявшего работников. Он подошел к девушке, взял за руку и сказал на немецком: «Беги». В мире, где человеческая жизнь почти ничего не стоила, одно это слово стало дороже золота.

А однажды случилось то, что спасло многим узникам жизнь. У одного из надзирателей, который с особым удовольствием лишал их воды и наслаждался чужим страданием, умерла дочь. И он пришел к Агафье Федоровне, искусной швее, с просьбой сшить последний наряд его ребенку. Но она ответила ему твердо: «Нет». Надзиратель взорвался от ярости, грозясь убить женщину и ее детей. «Если я пойду к тебе, меня убьют свои, — ответила Агафья Федоровна. — Лучше я умру со своими детьми от твоих рук, чем предам тех, кто лежит сейчас в бараке. Дети умирают без капли воды, и в этом — твоя вина». И тогда случилось чудо: надзиратель упал на колени перед всеми узниками и пообещал, что вода будет. «Только после этого мама согласилась сшить его дочке платье из старого парашюта. А все, кто жил вместе с нами, потом часто повторяли: только благодаря маме многие остались в живых».

В апреле 1945 года узников концлагеря освободили американцы, дали еду и кров, но взамен требовали труда от каждого. Сестры просили маму остаться, но сердце подсказывало Агафье Федоровне — нужно возвращаться: «Мы за папой сюда приехали, мы за ним и домой поедем». Она ничего не знала о его судьбе, но словно чувствовала — он жив и ждет их дома.

Отец воевал, но однажды был тяжело ранен. После боя его, заваленного телами, чудом вытащили живым. Потом был госпиталь, лечение и отправка на Родину. Одна пуля так и осталась у него под самым сердцем: врачи не рискнули ее доставать, да и в тех условиях это было почти невозможно.

Мирная жизнь

На Родине Степан Александрович жил «по людям» — у знакомых, у соседей, там, где дадут угол и кусок хлеба. Он держался, ждал, верил, что однажды сможет снова увидеть самых родных и любимых, тех, ради кого он вообще смог выжить. И они приехали.

После всего пережитого в семье навсегда поселилась привычка беречь самое простое. Мама сушила хлеб, резала его кусками и хранила в мешках на чердаке — на всякий случай. По привычке, рожденной там, где голод был не абстракцией, а ежедневной угрозой. Эту самую привычку Анна Степановна пронесла через всю жизнь: до сих пор она оставляет хлеб про запас.

— Судьба у нас была тяжелая, никому не пожелаешь. Жили очень бедно, и даже то, что другим казалось обычным, у нас становилось почти невозможным. Раньше, когда девушки выходили замуж, им полагалось приданое. Но у нас никогда ничего не было. На свадьбу старшей сестре мама купила в подарок покрывало. Потом замуж выходила другая, старшая вернула маме покрывало, и та снова подарила его уже средней дочери. А потом и следующей сестре.

Покрывало кочевало из угла в угол, из дома в дом. Только Анне его не дарили: она выходила замуж не здесь.

В восемнадцать лет Аня вместе с сестрой отправилась в Казахстан осваивать целину. И, казалось, жизнь потихоньку налаживалась. Девушка, привыкшая получать дома совсем небольшие деньги за свой труд, на целине зарабатывала в разы больше. «И знаете, что первое я себе купила? Покрывало! А остальные деньги маме отправляла, чтобы хоть немножко облегчить ей жизнь».

На целине Анна встретила Василия — красавца-механизатора, чье мастерство ценили настолько, что собирались представить к высокой награде — ордену Ленина. Сыграли свадьбу, получили квартиру, родились дети: сначала сынок Сережа, затем дочь Леночка. Казалось, вот оно, счастье, не случайное, а заслуженное, выстраданное. Но жизнь как будто вовсе не интересовало, сколько горя уже вынесла эта хрупкая молодая женщина, она готовила ей новую порцию. Сережа, их восьмилетний сын, утонул на плотине неподалеку от дома. Эта потеря перечеркнула привычный уклад: оставаться там, где остановилась жизнь любимого сыночка, Анна Степановна уже не могла. И семья с маленькой Леной уехала в Волковыск. Здесь на свет появился их младший сын Коля.

Слабости места нет

Мама и папа берегли доченьку как могли. Но с возрастом стали замечать неладное. Череда походов по врачам, различных анализов и консультаций завершилась новым ударом: у Лены диагностировали рассеянный склероз с церебральным параличом. Доктора категорически запрещали ей рожать, но Лена была непреклонна. После появления на свет дочушки Оли болезнь приковала ее к постели.

Анна Степановна вместе с мужем ухаживали за дочерью, растили внучку.

— Оля у нас росла красавицей, на одни «пятерки» училась, добрая, отзывчивая, — тихо говорит Анна Степановна. — А когда ей исполнилось 15, все перевернулось. Мы долго не могли понять, что с ней: болей не было, она просто хотела все время спать. Придет со школы и ложится. Мы думали — устает.

Бабушка сердцем чувствовала неладное. И снова, как было с дочерью, всевозможные анализы, в результаты которых отказывались верить. Страшное слово «лейкоз» почти не оставляло надежды. И пока супруг оставался дома смотреть дочь, Анна Степановна с Олей на долгих три с половиной года поселилась в Боровлянах.

— Ей сделали пересадку костного мозга, и он очень хорошо прижился. Нам тогда казалось, что мы победили! Как хотели в это верить. Но ровно через 110 дней началось резкое отторжение. Олечка две недели пролежала в коме и ушла от нас.

Семья тогда не жила — существовала. Анна Степановна не помнит, где брала силы, чтобы просыпать по утрам, встречать каждый день, в котором больше не было ее любимой внученьки. Но быть слабой она себе позволить не могла: нужно было продолжать ухаживать за дочерью.

Самый младший сын, Коля, вырос таким, каким хочется видеть своих детей: порядочным, трудолюбивым, с золотыми руками — любую работу делал ответственно и на совесть. Женился, стал прекрасным мужем и папой. А потом уехал на заработки в Россию. С мамой он созванивался каждый день. И вдруг однажды не поздравил ее с 8 Марта. Но Анна Степановна не обиделась. Она сразу сказала мужу: «Беда». Материнское сердце понимало: такого просто не может быть, чтобы Коля не поздравил. А через несколько дней пришел милиционер и принес в их дом страшную весть — Колю и его напарников убили, когда они, получив заработанные деньги, собирались ехать домой. Ему было всего 38 лет.

Анна Степановна досмотрела родителей, проводила их в последний путь так же бережно, как когда-то ее мама берегла своих детей. Потом похоронила супруга — его тоже забрала онкология.

Вот уже два года, как она живет в Волповской больнице сестринского ухода. Тот огромный мир, который когда‑то умещался в таком теплом слове «семья», теперь уместился в стенах маленькой палаты. Решение отправиться сюда было вынужденным и далось ей нелегко. Из-за проблем с ногами Анна Степановна сама практически перестала ходить, и ухаживать за Леной уже физически не могла. Из всей большой семьи, ради которой она столько раз не сдавалась, рядом остались лишь двое: дочь Елена и внук Илья. А еще — «ангелы в белых халатах», как называет их наша героиня, медсестры Волпов­ской БСУ.

 Мама с дочерью живут вместе в одной палате. В этом соседстве, в возможности просто видеть родное лицо каждый день — свое, тихое продолжение жизни. Жизни, прошедшей под знаком беды, но все же не сломившей, не ожесточившей материнское сердце.

И на вопрос «Что же давало силы каждый раз, падая, подниматься и идти дальше?», она, смахивая слезу отвечает без раздумий:

— Нам Бог дал столько испытаний, но и людей хороших он в этих испытаниях нам дал не меньше! Вы знаете, какая бы ни была беда у человека, если Бог посылает добрых людей, проживать их становится легче. И дело здесь не в материальной помощи, нет. Человек просто улыбнется, обнимет, слово теплое скажет, и уже не так горько на сердце.

И в этом простом тепле — вся сила, которая помогает преодолеть любую боль, учит ценить каждое мгновение жизни и идти дальше вопреки всему и несмотря ни на что. Сила, исходящая из любящего женского сердца!