«Я не хочу жить»: что делать родителям, если такое говорит подросток

Когда на заре своего взросления ребенок принимает решение добровольно оставить этот мир, его близкие обречены всю оставшуюся жизнь корить себя за то, что не сумели вовремя обратить внимание на тревожные звоночки. Не придали значения, казалось бы, простым, но судьбоносным словам. Не догадались протянуть руку тому, кто уже стоял на краю пропасти. Почему подростки задумываются о самоубийстве? Понимают ли они необратимость смерти? Что происходит в их душе, когда они осознают, что остался только один выход?

pixabay.com

Разговор без допроса Обычно за суицидальными мыслями стоит не одна причина, а несколько обстоятельств: травля, конфликты дома, расставание, насилие, одиночество, депрессивное состояние, говорит психолог Центра, дружественного подросткам «Ювентус» Рамазон Сыдыков:

— Иногда взрослые видят в произошедшем обычную ссору или неудачу, а подросток переживает ее как ситуацию, из которой нет выхода. В кризисе человеку бывает трудно представить, что боль закончится и жизнь может измениться. Это не значит, что подростки не понимают необратимости смерти. Многие понимают ее, но в состоянии сильного отчаяния могут хуже оценивать последствия и не видеть другого пути.

— Какие признаки должны насторожить родителей? И как грамотно подойти к разговору с ребенком, чтобы не навредить в и без того сложной ситуации?

— Стоит обращать внимание на заметные изменения: подросток замыкается, теряет интерес к привычным занятиям, отдаляется от друзей, говорит о собственной никчемности или безнадежности. Серьезного внимания требуют высказывания о смерти, самоповреждения, прощания и раздача дорогих ему вещей.

Одного признака, по которому можно точно определить риск, нет. Иногда человек продолжает учиться, шутить и общаться, хотя переживает тяжелый кризис. Поэтому важны изменения в поведении и состоянии, особенно если они нарастают.

Я бы советовал начинать не с допроса, а с разговора: «Мне кажется, тебе в последнее время тяжело. Я готов тебя выслушать». И действительно выслушать, не перебивая советами и не обесценивая проблему. Если есть основания подозревать суицидальные мысли, об этом можно спросить прямо и спокойно. Сам вопрос не провоцирует такие мысли. Он помогает понять, что происходит, и вовремя предложить помощь.

Сам по себе интерес к мрачной эстетике в музыке, литературе или социальных сетях не свидетельствует о суицидальном риске. Важнее то, не начинает ли подросток воспринимать смерть как единственный способ прекратить страдания. — Вопрос от мамы сложного подростка: «Не секрет, что многие дети — хорошие манипуляторы. Фраза «как все достало, лучше повеситься» пугает меня до обморока, в итоге сын добивается всего, чего хочет. Как отличить хитрую меру воздействия от реального намерения?»

— Я бы не советовал родителям самостоятельно делить угрозы на «манипулятивные» и «настоящие». По одной фразе, даже сказанной во время ссоры, нельзя надежно определить степень опасности. Подросток может пытаться добиться реакции взрослых и одновременно испытывать настоящее отчаяние. Одно не исключает другого.

Если ребенок говорит, что не хочет жить или собирается причинить себе вред, не стоит обвинять его в шантаже. Нужно спокойно выяснить, есть ли у него мысли о самоубийстве и находится ли он сейчас в опасности.

Если подросток заявляет о намерении покончить с собой в ближайшее время, уже предпринял опасные действия или его безо­пасность вызывает серьезные опасения, нужна срочная помощь. Не оставляйте его одного до организации безо­пасной помощи и обратитесь в экстренную медицинскую службу.

Даже если непосредственной угрозы нет, подобные высказывания требуют внимания специалиста. Принимать переживания всерьез не означает выполнять любые требования ребенка: границы можно сохранять, не игнорируя его состояние.

Помощи много не бывает — История нашей читательницы: «У 16-летней дочки была попытка сведения счетов с жизнью. К счастью, удалось спасти. Теперь мы с ее отцом в панике: как себя вести, чтобы этот ужас не повторился? О чем говорить с нашей девочкой? Что делать, чтобы она поняла: мы всегда рядом и готовы помочь?»

— Родители могут испытывать страх, растерянность, злость и чувство вины. Это понятные реакции, но ребенок не должен оказываться в положении, когда ему приходится утешать взрослых или оправдываться за случившееся. Фразы «как ты мог так поступить с нами?» и «ты просто хотел привлечь внимание» усиливают стыд и могут заставить подростка скрывать свое состояние.

После медицинской помощи важно продолжить сопровождение по рекомендациям специалистов, обсудить безо­пасность дома и договориться, к кому подросток сможет обратиться при ухудшении состояния. Не стоит рассчитывать, что после выписки все автоматически вернется к прежнему порядку.

При этом нельзя превращать жизнь ребенка в бесконечный контроль. Ему нужны безо­пасность и внимание, но также общение, учеба и привычные занятия.

— Часто напуганные родители готовы привлечь к решению проблемы всех возможных специалистов. Ребенка водят к психологу, психотерапевту, священнику. Не будет ли это слишком большим давлением на подростка? Все-таки главный принцип любой помощи — не навредить.

— Обращение за помощью не означает, что с ребенком что-то «не так». Психолог помогает разобраться в переживаниях и отношениях, психиатр оценивает состояние психического здоровья и необходимость медицинского лечения. Эти виды помощи могут дополнять друг друга.

После суицидальной попытки или при серьезном риске нельзя ограничиваться беседами с психологом: необходима медицинская оценка и дальнейшее сопровождение по рекомендациям специалистов.

Священник тоже может стать источником поддержки, если вера важна для самого подростка и он хочет к нему обратиться. Но духовная помощь не должна подменять медицинскую и психологическую. Усиливать чувство вины или объяснять кризис исключительно слабостью характера и недостатком веры опасно.

Если вы беспокоитесь за подростка или сами переживаете тяжелый кризис, не оставайтесь с этим в одиночестве. Обратитесь за помощью к специалисту. Телефон экстренной круглосуточной психологической помощи — 133. Ты не один — Какими должны быть отношения внутри семьи, чтобы риск суицидального поведения у подростка стремился к нулю?

— Одного способа, который гарантировал бы защиту от суицида, нет. Отношения в семье действительно важны. Но также значимую роль играет внимание педагогов, профилактика травли и насилия, доступность психологической и медицинской помощи. Причем помощь должна быть доступна не только после попытки, но и тогда, когда подросток впервые начинает говорить о безнадежности.

В семье многое зависит от того, может ли ребенок рассказать о проблеме, не опасаясь унижения или немедленного наказания. Это не значит, что родители должны во всем соглашаться с ним или избавлять его от любых трудностей. Главное, чтобы подросток знал: даже если он ошибся, провалил экзамен или поссорился с близкими, расстался с любимым человеком, он не останется один на один со своей бедой.

В своей работе я бы выделил один принцип: не заставлять подростка сначала доказывать, что ему действительно плохо, и только потом соглашаться его выслушать. Взрослому переживание ребенка может казаться несоразмерным событию. Но важнее не оценивать чужую боль, а понять, что именно с человеком происходит и какая помощь ему нужна.

Мы не всегда можем предотвратить кризис заранее. Но в наших силах сделать так, чтобы в тяжелый момент подросток знал, к кому обратиться, и не боялся это сделать.

lvk@sb.by