"За 11 лет ни разу не пожалел". Многодетный отец о радостях и трудностях приемного родительства

Александр Абдурахманов много лет проработал криминалистом, сегодня он - доцент кафедры криминалистики юридического факультета БГУ и отец семерых детей, четверо из которых - приемные. В преддверии Дня отца корреспондент БЕЛТА поговорила с ним и узнала, считает ли он себя хорошим отцом, что для него важно в воспитании детей и как он справляется с выгоранием.

- Александр Амангельдыевич, как вы с супругой пришли к решению взять в семью приемного ребенка?

- Думаю, мысли взять ребенка из детского дома возникают практически в каждой семье. Такое желание неоднократно появлялось у меня и у моей супруги, но наше время занимал быт, дети и повседневные заботы. Триггером стал момент, когда у нашего сына обнаружили сахарный диабет. Потому что пока у тебя все хорошо, ты видишь, что у людей есть проблемы, можешь даже посочувствовать, но обычно проходишь мимо. А личная трагедия позволяет видеть боль других людей лучше. И тогда появляется желание помочь.

- Как происходило первое знакомство с ребенком?

- Когда я получил направление на двух детей и собрался поехать познакомиться с ними, мне сказали, что мальчика из-за возраста уже передали в дошкольный детский дом, он находится на карантине. Поэтому знакомился я только с девочкой. Первое, что испытал, когда увидел ее - это жалость. Жалость к маленькому ребенку, у которого в принципе больше никого нет. Есть забота от государства, но ребенку нужна семья. Я сразу же позвонил супруге и сказал, что больше никого смотреть не буду и мы берем в семью этого ребенка. Потом два года у нас было чувство незавершенного гештальта, ведь в детском доме остался мальчик. Казалось, что ребенок упустил свой шанс из-за каких-то формальностей. Поэтому спустя два года мы вернулись за ним.

- Как складывались отношения между детьми в семье?

- Дети были в маленьком возрасте, поэтому отношения складывались естественным образом. У нас не было и трепетного момента, когда кто-то из приемных детей впервые назвал нас "папа" и "мама", потому что они просто слышали, как нас называют старшие дети, и естественным образом переняли это.

- Какой принцип в воспитании детей для вас главный?

- Я не хочу для них быть "добреньким" отцом, который позволяет делать все. Потому что в жизни есть не только права, но и обязанности. Чтобы вырастить людей, которые будут иметь четкие моральные ориентиры и смогут построить семью, обеспечить ее, смогут приносить пользу обществу, важна основа всего - определенная дисциплина. Когда у тебя семеро детей, без дисциплины никуда. Для меня нет разницы между детьми кровными и приемными. Я всех их люблю по-разному, потому что у всех свои особенности, свой характер. Но у нас в семье действует правило: "Один за всех - и все за одного". Мы должны помнить, что мы члены одной семьи и должны друг друга поддерживать, все вопросы решать совместно.

- Удается ли вам, на ваш взгляд, быть хорошим отцом?

- Сложный вопрос. Думаю, понятия "хороший отец" или "плохой отец" - не совсем верны. На мой взгляд, человек либо отец своим детям, либо не отец. Если человек старается, чтобы его ребенок вырос хорошим человеком в общепринятом понимании, с точки зрения общества и государства, то он настоящий отец. Папа должен показывать пример своим детям, делиться навыками, и, конечно, давать любовь. Потому что без любви нельзя вырастить ребенка со здоровой психикой. Считаю, что я отец своим детям и такой характеристики для меня более чем достаточно.

- Воспитание детей - большой труд. Где вы с супругой находите силы?

- Мы черпаем силы в смене занятий. Всей семьей очень много путешествуем на автомобиле по Беларуси. У нас нет проблемы в том, чтобы уехать в Брест, Гомель или Могилев на выходные. Кроме того, мы с супругой находимся на одной волне. Как сказал кто-то из великих, супруги не должны смотреть друг на друга, они должны смотреть в одну сторону. Я думаю, что у нас в отношениях это есть, благодаря чему мы можем поддерживать друг друга. Иногда происходит эмоциональное выгорание, это нормально. К счастью, оно не возникает у нас с супругой одновременно.

- Какие мифы о приемном родительстве вы бы хотели разрушить?

- Миф о том, что генетика является фатальной. Некоторые боятся брать приемных детей из-за генетики. Из четверых детей, которых мы взяли в семью, трое имеют инвалидность, но тем не менее я считаю, что генетика не приговор и игра стоит свеч. Даже если ребенок родился с инвалидностью, ему надо постараться помочь, сделать все возможное, чтобы он вырос полноценным членом общества и мог сам в будущем создать семью. Второй миф, с которым часто сталкиваются будущие приемные родители - ощущение того, что они возьмут ребенка из детского дома - и все сразу станет прекрасно. Так не будет. Это труд. Любой новый ребенок ломает устоявшийся быт семьи, нам приходилось выстраивать всю рутину каждый раз заново. Дети из детского дома имеют определенные травмы. Но труд, любовь и общение многое меняют. Если у меня спрашивают совет, то я всегда говорю: есть хоть малейшее сомнение - не берите ребенка. Лучше не делать этого вообще, чем взять, а потом вернуть.

- А у вас возникали моменты отчаяния, когда хотелось отменить свое решение?

- Мысли вернуть ребенка не возникало, хотя ситуации были разные. Мы каждый раз просили благословения, когда принимали ребенка в семью. В первый раз батюшка сказал: "Благословляю, если вы понимаете, что обратной дороги нет". Даже в школе приемных родителей, которую проходят в обязательном порядке, очень много говорили о той чудовищной травме, которую наносят этим детям, когда возвращают их обратно в детский дом. После такого у ребенка может совсем пропасть воля к жизни, потому что он будет считать себя виновным в том, что случилось, хотя обстоятельства могут быть не связаны с ним. За 11 лет я ни разу не пожалел о решении взять ребенка в семью.

- У приемных детей часто возникает желание узнать, кто были их биологические родители, почему они когда-то так поступили с ними. Вы уже обсуждали это со своими детьми?

- С дочкой мы уже разговаривали на эту тему. Я стараюсь донести, что ее биологические родители, возможно, не виноваты в том, что тогда так сложились обстоятельства. По крайней мере они не приняли решение сделать аборт, не пытались ее уничтожить, они дали ей жизнь - уже за это им большое спасибо. В силу подросткового возраста, я думаю, у нее сейчас есть какие-то обиды на биологических родителей. Но я не вижу в себе морального права осуждать их. Считаю, что ребенок должен иметь возможность узнать свое происхождение и познакомиться со своими биологическими родителями. Но чувство родства уже вряд ли возникнет, потому что оно появляется оттого, что люди проводят жизнь вместе. Не уверен, что получится поддерживать общение на постоянной основе, потому что у них, скорее всего, будут разные взгляды на жизнь. Но мы с супругой совершенно не против этого общения.

БЕЛТА.-0-